Мне захотелось разобраться с тем, что в Китае называли культурной революцией. И довольно быстро выяснилось, что сначала стоит договориться о датах: в зависимости от того, где провести границу, история выглядит по-разному.

В официальной китайской хронологии культурная революция охватывает 1966–1976 годы. Начинается она с политической кампании вокруг литературы, а заканчивается смертью Мао Цзэдуна и политическим процессом против его последний жены и группы ее соратников, так называемой "банды четырех". Удобная конструкция: есть начало, конец и группа виновных. Но стоит рассмотреть события по отдельности, и стройная схема начинает расползаться.

Для начала посмотрим, откуда взялась официальная версия, почему эти события объединили под одним названием и что происходило в Китае в конце шестидесятых.

И начнём мы, пожалуй, с конца официальной культурной революции, с 1976 года.

1976 год. Год, когда многое закончилось

1976 год — это год знаковых смертей в Китае. Ещё в конце 1975 года умирает один из важнейших руководителей КНР Кан Шен, человек, который контролировал партийную службу безопасности и курировал остальные силовые структуры страны. Такой Китайский Берия, Круглов и Абакумов одновременно. На его место Мао ставит начальника своей охраны Ван Дунсина. Это уже фигура, по сути, примерно того же масштаба, что генерал Власик при Сталине.

Сам Мао к этому времени, по разным оценкам, то ли уже совершенно неадекватен, то ли просто очень плохо понимает, что происходит вокруг. Человек старый, больной, давно находящийся у власти. На его фоне даже Джо Байден перед выборами 47 президента США выглядел бы прямо-таки бодрячком, в полном расцвете когнитивных и физических способностей.

А ещё через месяц умирает китайский премьер Чжоу Эньлай.

Он был человеком крайне противоречивым. Премьер пытался сдерживать наиболее разрушительные эксцессы экономической и политической политики Мао. Но при этом Чжоу всегда повторял слова Мао и был его верным сторонником. Он пользовался большой популярностью в Китае и, что особенно интересно, его так и не смогли окончательно отправить в отставку.

После его смерти начинается борьба за власть. С одной стороны — группа жены Мао Цзян Цин, с другой — группа Дэн Сяопина, человека, которого мы сегодня хорошо знаем прежде всего, как одного из главных руководителей китайского экономического роста. Мао в борьбе, в силу скажем так естественных причин участвует не особо.

Похороны Чжоу Эньлая превращаются в политическую демонстрацию сторонников Дэна. Студенты, интеллигенция, рабочие приходят на площадь Тяньаньмэнь, чтобы возложить цветы, поставить свечи и почтить память умершего. Казалось бы, обычная траурная акция. Но в условиях китайской политики того времени даже цветы могли оказаться вполне себе политическим заявлением.

Демонстрацию разгоняют с применением танков и других силовых средств. К лету Дэн Сяопин проигрывает. Причём проигрывает капитально: его снимают со всех должностей.

А ведь к этому моменту он был первым вице-премьером и фактически исполнял обязанности главы правительства. Его отправляют под арест. И становится понятно, что на этот раз Мао его уже не спасёт.

Хотя они были знакомы со времён борьбы против японцев и когда-то вполне нормально взаимодействовали, Мао в этот момент уже стар и слаб. Дэн оказывается прижат к стенке.

Но!

В сентябре умирает Мао. Его жена контролирует спецслужбы, и поначалу кажется, что у неё всё под контролем. Только вот армия ей не подчиняется в той степени, в какой ей хотелось бы. А Дэн Сяопин — один из лидеров времен гражданской войны, который умеет договариваться с генералами.

Он договаривается с другими руководителями армии, и примерно через месяц в Китае происходит военный переворот. Жену Мао и её ближайших соратников арестовывают.

В историю они входят, как я писал выше, под названием «Банда четырёх». Позже в китайской политической риторике появятся и другие подобные обозначения, но сейчас нам важна именно эта группа. Это было очень удобно. Как только надо было кого-то осудить за предыдущий период его включали в "банду четырех". Если человек к моменту суда успевал умереть, то это не мешало включению.

Итак, начинаются открытые судебные процессы. И вот на этих процессах постепенно формируется та самая официальная концепция культурной революции 1966–1976 годов.

Потому что к концу 1976 года Китай находится в совершенно ужасном состоянии. Экономика разрушена, общество пережило годы насилия, миллионы людей пострадали от политических кампаний. При этом нужно как-то объяснить, кто за всё это отвечает.

Ответ оказывается довольно удобным: виновата группа людей, которая организовала культурную революцию.

И тут есть один нюанс. Группа Цзян Цин действительно участвовала в идеологическом обеспечении культурной революции, действительно была связана с конкретными политическими решениями и репрессиями. Но, как и в СССР после 1953 года вся вина политического класса за многочисленные репрессии была свалена на проигравших.

Появляется удобная граница: вот были плохие люди, они устроили культурную революцию, они виноваты в последствиях, мы их отстранили от власти, осудили и теперь страна может двигаться дальше.

Самое интересное, что мусор никто и не пытался замести под ковер. Просто людям сказали смотреть в другую сторону. Если обратиться к самим событиям, картина становится сложнее. Но мне не хочется определять кто и насколько был прав в этой истории. История другого государства, с другой культурой. Мне хочется понять, что же это за феномен - "культурная революция".

Десять лет или три года?

Давайте разбираться с датами.

 Если придерживаться официальной китайской хронологии, всё начинается 16 мая 1966 года. В реальности это не совсем так. Компания в контролируемой Мао печати идет примерно уже полгода и наезд на тогдашних руководителей Китая все жестче.

Но день реально знаковый. В этот день появляется первое постановление ЦК Коммунистической партии Китая, связанное с культурной революцией. Создаётся специальная группа, а Мао вывешивает в партийных учреждениях первый дацзыбао — большой настенный плакат, который призывает бороться с ревизионистами.

Потом таких плакатов будет огромное количество. Они появятся повсюду, и очень скоро станет понятно, что речь идёт о кампании, которая выходит далеко за пределы партийных кабинетов.

Ревизионист — это вообще было одно из самых страшных ругательств в китайской политике того времени. Самым главным ревизионистом в мире для Мао был Никита Сергеевич Хрущёв. Мао очень уважал Сталина и не простил советскому руководству XX съезд КПСС, на котором началась критика сталинского наследия.

А закончилась культурная революция, если смотреть на документы и события, летом 1968 года, а не в 1976 году. Уже в 1969 году, на IX съезде Коммунистической партии Китая, о ней рассуждали как о пройденном этапе: обсуждали последствия, говорили о допущенных ошибках и о том, что кое-чего, пожалуй, делать не стоило.

Получается два года. Для верности пусть будет три, до IX съезда. Но никак не 10.

Повторю: период 1969–1976 годов тоже был крайне жестоким. Репрессии продолжались, а власть оставалась сосредоточенной в руках Мао и его окружения. Но характер происходившего уже был другим. Только вот если ограничить саму культурную революцию этим сроком, то возникает вопрос: а почему ее виновники, осужденные в 1976 году еще 7 лет оставались у власти? И много других неудобных вопросов.

Но, повторю, последнее, что мне интересно – это искать правых и виноватых. Я вообще подходить к другому обществу, к другой эпохе с оценочными суждениями не рискую. Поэтому, чтобы понять, что именно представляла собой культурная революция, для меня имеет смысл отделять её активную фазу от последующего военно-полицейского режима.

Правда что ли было так страшно?

 

Подробности самой революции, прямо скажем, больше подходят для картины Босха или какого-нибудь совсем низкопробного фильма ужасов. Кровь, убийства, избиения камнями, мотыгами, применение динамита. Издевательства моральные и физические. Доведение до самоубийств отдельных людей и убийства целых семей. История мрачная, и я не собираюсь подробно перечислять всё, что там происходило.

При этом в мае 1966 года никто не планировал, что дело дойдёт до таких масштабов. Изначально предполагалось, что жертвами кампании станут десятки, ну, может быть, сотни человек. По китайским меркам это, как ни страшно звучит, считалось бы почти бескровным мероприятием.

Но дальше всё пошло совершенно иначе.

Приведу несколько эпизодов. Этого, думаю, будет достаточно, чтобы понять масштаб.

Школа, с которой началось большое насилие

Первый по-настоящему мрачный этап начался в августе 1966 года. Спусковым крючком стали события в одной из элитных пекинских школ, где учились дети китайской политической верхушки, включая дочерей Мао и Дэн Сяопина.

Застрельщицей выступила, в частности, дочь высокопоставленного военного и члена ЦК Компартии Китая.

Почему именно эта школа? Честно говоря, я думаю, что, если бы события не начались там, они начались бы в другом месте — в Пекине, Шанхае или каком-нибудь другом крупном городе. Обстановка к тому моменту уже была такой, что повод нашёлся бы.

Но произошло всё именно так.

Незадолго до этого в Китае случилось землетрясение с тысячами жертв. Министерство образования выпустило рекомендации на случай повторных подземных толчков. Рекомендации, в общем-то, простейшие: если начинает трясти, нужно покинуть здание. Ничего сверхъестественного, обычные правила безопасности.

Заместитель директора школы собирает учеников и объясняет им, что делать при землетрясении. И тут одна из девочек задаёт вопрос: а портрет Мао нужно выносить из здания?

Понятно, какой ответ от неё ожидали. Разумеется, портрет великого руководителя надо спасать в первую очередь! Но заместитель директора, по-видимому, была слишком уставшей, чтобы играть в эту игру. Она просто повторила, что при землетрясении ученики должны выйти из здания.

Этого оказалось достаточно.

Её объявили контрреволюционеркой, начали избивать, заставляли таскать тяжёлые камни, надели на неё табличку с оскорбительными надписями. Произошло это 4 августа 1966 года.

На следующий день устроили так называемую сессию борьбы с контрреволюционерами. Несколько часов женщину мучили и избивали. В свидетельствах и фотографиях фигурируют тяжёлые камни, металлические прутья, доски с гвоздями. Её заставляли стоять на коленях и продолжали издеваться.

Через несколько часов учительница потеряла сознание. Её бросили в мусорную тележку и запретили оказывать медицинскую помощь. Когда участницы расправы разошлись, кто-то всё-таки отвёз её в больницу. Но было уже поздно.

В тот же день Мао на пленуме ЦК вывесил новый дацзыбао — «Огонь по штабам». Смысл послания был предельно понятен: враги засели в руководящих органах, кругом контрреволюционеры, правые и прочие подозрительные элементы, с которыми нужно бороться.

Могло ли всё это остаться отдельным инцидентом? Теоретически — да. Но через несколько дней министр общественной безопасности выступил перед руководителями милиции и заявил, что жертв мало, а результаты велики.

Милиции фактически запрещают вмешиваться в беспорядки. Армия объявляет нейтралитет. Наступает первый период безумия. И теперь те, кто берётся за преподавателей, интеллигенцию и вообще людей, имеющих хоть какое-то отношение к культуре и образованию, получают возможность действовать практически безнаказанно.

А та самая девочка, с которой началась история в школе, через несколько недель официально принимает Мао в ряды хунвейбинов.

Хунвейбины — это буквально красные стражники, или, если переводить привычнее, красногвардейцы. Термин в России звучит несколько непривычно, но для китайской истории это вполне стандартное обозначение участников движения.

Итак, 18 августа Мао публично принимают в хунвейбины, повязывают красную повязку на руку. А 27–29 августа происходит один из первых документированных массовых погромов в пекинских пригородах, сопровождавшийся сотнями жертв.

Политическая кампания постепенно превращалась в механизм саморазрушения.

Шанхайская коммуна и остановленная экономика

Давайте возьмём другой пример. Крупнейший промышленный центр Китая того времени — Шанхай. Во многом он остаётся важнейшим экономическим центром и сегодня.

В январе 1967 года местные радикалы решают вспомнить опыт анархистов — Бакунина, князя Кропоткина и прочих теоретиков революции — и уничтожить прежнюю систему городской власти. Часть чиновников успевает бежать. Тем, кто не успел, повезло значительно меньше.

5 февраля 1967 года провозглашается Шанхайская коммуна.

Тут начинаются такие эксперименты, что уже 24 февраля в город приходится вводить войска, а саму коммуну ликвидируют. После этого власть переходит к своеобразному триумвирату, в который входят остатки прежних партийных органов, представители коммунаров и армия.

За эти несколько недель город получил серьёзный удар по экономике.

Во-первых, встал порт. Во-вторых, перестала нормально работать железная дорога. То есть крупнейший транспортный узел Китая оказался практически парализован. Промышленное производство остановилось: люди уходили на митинги, вместо того чтобы работать на фабриках.

Но и это не всё. В целом как ушли на митинг, так и вернулись. Что можно сделать за несколько недель, если не сносить сами фабрики? Фабрики не сносили, но…. Руководители предприятий, видя, что происходит что-то совсем нехорошее, пытались удержать рабочих на предприятиях и повышали им зарплату. Они исходили из простой логики: если человек получает больше за свою работу, у него есть причина продолжать работать.

Но хунвейбины не могли допустить такого безобразия. Какая ещё материальная заинтересованность? Почему один человек должен получать больше другого? В результате было принято решение уничтожить управленческий аппарат — как профессиональных руководителей, так и профсоюзных работников. Заодно ликвидировали отделы кадров и бухгалтерии. Да и все документы постарались сжечь.

Принцип материальной заинтересованности был уничтожен. Вместо него ввели два других принципа. Первый — общий котёл: все участники предприятия получают равную долю результатов общей работы. Второй — стандартная пайка, то есть человеку выдают столько, чтобы он мог не умереть, а всё остальное должно идти на благо государства.

Как вы понимаете, подобная система скажем так не слишком способствует росту производительности труда. Особенно если одновременно уничтожить тех, кто умеет организовывать производство, считать расходы и распределять ресурсы.

Шанхайский транспортный узел восстанавливался примерно до 1980 года. То есть нескольких недель хватило, чтобы нанести ущерб, на устранение последствий которого ушли годы.

Но здесь у нас порезвились всё-таки интеллектуалы. Идеи они использовали уже доказавшие свою неработоспособность в первые годы становления СССР, но идеи достаточно современные. Но часто цивилизация в эти несколько лет рушилась совсем, и тогда такое начиналось….

Политический каннибализм

На юге Китая, в провинции Гуанси, начался каннибализм.

И нет, это не метафора. Не фигура речи. Речь идёт о реальном употреблении в пищу человеческих органов в ходе политического насилия.

Сразу уточню: не нужно думать, что провинция погрузилась в массовый голод и люди ели друг друга от отчаяния. Голод для Китая тех лет действительно был вполне реальным явлением, но Гуанси — плодородная провинция с благоприятным климатом. С едой там в целом было значительно лучше, чем во многих других регионах.

Органы людей, объявленных врагами революции, употребляли в пищу как демонстрацию преданности Мао Цзэдуну и доказательство бескомпромиссности классовой борьбы.

С информацией и статистикой здесь всё сложно. По разным оценкам, речь могла идти о нескольких сотнях или нескольких тысячах жертв. Сначала подобные действия ещё старались скрывать. Потом всё дошло до так называемых революционных банкетов, на которых руководителям выдавали сердце и печень, представителям среднего звена — другие внутренние органы, а рядовым участникам доставались руки и ноги.

Повторю, что это происходило не на фоне массового голода в самой провинции, а в рамках политического насилия. Каннибализм становился частью ритуала, призванного показать, насколько человек предан революции и насколько решительно он готов уничтожать её врагов.

Каннибализм расцвел на фоне массовых убийств. То есть съели то ли несколько сотен, то ли несколько тысяч человек, а всего застрелили, забили камнями, мотыгами, сожгли, утопили, взорвали в провинции от 100 до 150 тыс. человек.

В других провинциях Китая аналогичные случаи либо не были зафиксированы, либо информация о них не сохранилась. Но это ещё не означает, что ничего подобного там не происходило.

В целом людей убивали в огромных количествах. И история Гуанси — просто один из наиболее страшных примеров.

Хунвейбины, Цзаофани и война всех против всех

Если посмотреть на другие провинции, выясняется, что хунвейбины были далеко не единственной группой, участвовавшей в насилии. Появились ещё цзаофани — в переводе примерно «бунтари». В основном это были молодые рабочие, в отличие от хунвейбинов, среди которых было много студентов.

И эти группы довольно быстро начали воевать друг с другом.

Когда я говорю «воевать», я имею в виду не словесные перепалки и не драки на улицах. Разгромы отделений милиции, нападения на воинские части, захват оружия. Через юг Китая в это время шли эшелоны с оружием, предназначенным для Вьетнама. Напомню, всё это происходило во время Вьетнамской войны.

Радикальные группировки вооружались и начинали нападать друг на друга. Жертвы исчислялись тысячами.

Постепенно хунвейбины разделились на красных и чёрных. Красные в основном происходили из бедных кварталов, чёрные были несколько лучше образованы и имели другие социальные связи. При этом ни одна из групп не была полностью единой. В итоге дрались все со всеми.

Одновременно уничтожались памятники культуры. Уцелело, в общем-то, только то, что было слишком большим, чтобы его можно было быстро разрушить. Великую китайскую стену, например, снести не удалось. А вот множество других памятников и исторических объектов были уничтожены как контрреволюционные.

Причём контрреволюционным могло оказаться буквально всё.

В отдельных провинциях к контрреволюционным явлениям относили даже таблицу умножения. Потому что в ней дважды два всегда четыре, а это, видимо, слишком подозрительная стабильность для революционного государства. Хотя, если говорить о Мао и его ближайших соратниках, там дважды два действительно могло равняться миллиону.

Теория относительности тоже могла оказаться контрреволюционной. И так далее.

В результате происходило постоянное уничтожение образованных людей. Те, кто пытался спастись, иногда сами возглавляли группы хунвейбинов и придумывали всё новые теории о том, кто именно является врагом революции, кого следует преследовать и по каким признакам отличать правильного человека от неправильного.

Но у культурной революции была одна особенность: она очень быстро начинала уничтожать собственных сторонников. Сегодня ты преследуешь врага, завтра тебя самого объявляют недостаточно революционным, а послезавтра твои вчерашние товарищи приходят за тобой.

Когда центральная власть теряет контроль

В 1967 году в Ухане местные рабочие при поддержке армейского гарнизона выступили против хунвейбинов. Они решили, что дальше терпеть происходящее уже невозможно, и разогнали радикалов, убив при этом некоторое количество людей.

Центральное правительство объявило, что такая политика неправильная. На это местные рабочие и военные ответили примерно в духе: нам, в общем-то, всё равно, что вы там говорите в Пекине.

Когда представители центральной власти попытались вмешаться, местные силы перекрыли транспортные пути, вывели танки на взлётно-посадочную полосу и перекрыли вокзалы, чтобы не допустить прибытия новых людей.

В город приехал разбираться сам Мао. И его тоже, мягко говоря, встретили без особого почтения.

Впрочем, армия всё-таки смогла найти достаточно сил, лояльных центральному правительству, чтобы подавить выступление. Но правительство почувствовало, что либо оно наведет порядок сверху, либо это произойдет снизу. Да собственно и реальные цели культурной революции уже были достигнуты. Все противники Мао были в лучшем случае в тюрьме и ссылке, а в худшем убиты или доведены до самоубийства.

И тогда начались зачистки хунвейбинов, одна за другой. Подавление радикалов вовсе не означало, что насилие прекратилось. Во многих случаях оно становилось ещё более масштабным.

История с политическим каннибализмом в Гуанси, о которой я рассказал выше, относится как раз к периоду подавления хунвейбинов, а не к их первоначальным выступлениям.

Началось всё с небольшого города Гуйлин, где была провозглашена очередная хунвейбинская коммуна. Радикалы разграбили эшелоны с оружием (да-да одна из дорог во Вьетнам шла через город) и объявили, что в центральном руководстве сидят сплошные ревизионисты и Гуйлин им больше не подчиняется

Армия привлекла ополчение местных племен. В результате была сформирована группировка численностью примерно 30 тысяч человек, и город взяли штурмом.

Погибло около 10 тысяч жителей. Сколько среди них было собственно хунвейбинов, точно неизвестно: людей убивали целыми семьями, и далеко не все жертвы обязательно участвовали в политических столкновениях.

Способы убийства, кстати, часто были куда ближе к средневековым расправам, чем к современным военным действиям.

После взятия города армия и ополчение начали зачистки по всей провинции Гуанси. Зачистки такого масштаба происходили и в других приграничных провинциях. Искали людей, которые якобы собирались отделиться от центральной китайской власти, поддерживали сепаратизм или сотрудничали с врагами государства.

Ну, если очень захотеть найти врагов, то они, как известно, обязательно найдутся.

К сентябрю 1967 года Мао армия разгромила организованное, уж насколько оно было организованным, сопротивление хунвейбинов. Мао снял хунвейбинскую повязку и объявил своих бывших последователей политически незрелыми и некомпетентными. Началась новая кампания под названием «Вверх в горы, вниз в деревню».

Название звучит почти как туристический маршрут. На деле бывших хунвейбинов массово отправляли в сельскую местность, в колхозы и деревни, на тяжёлую физическую работу. По разным оценкам, туда выслали от 5 до 17 миллионов человек. Причём никаких чётких сроков возвращения домой не существовало.

Люди годами жили в земляных лачугах, убирали навоз, занимались тяжёлым ручным трудом. Для многих это означало потерянную молодость, сорванное образование и разрушенные жизненные планы.

В китайской историографии за ними закрепилось название «потерянные поколения».

А IX съезд КПК в 1969 году закрепил новую политическую реальность. Страна оказалась под военно-полицейским режимом, в котором господствовали армия и спецслужбы, а Мао сохранял идеологический контроль. Его главные политические соперники были практически уничтожены.

Вот так активная фаза культурной революции закончилась.

По крайней мере, если мы говорим о том периоде, который обычно выделяют отдельно.

Ну и еще один пример. Конкретной биографии. Любой человек, хоть сколько-то интересующийся Китаем знает кто такой Ден Сяопин. Во время культурной революции он подвергся репрессиям, унижениям, но выжил. Уж очень много людей даже в том руководстве Китая, которое сформировалось после культурной революции служило с ним вместе в армии, работало после революции. За него был и экономический лидер КНР той поры – Чжоу Эньлай, о котором я писал вначале. Он и вытянул Дена из ссылки через несколько лет назначив в 1972 году вице-премьером. Повторю имя Ден Сяопина известно. А вот реального лидера Китая первой половины шестидесятых Лю Шаоци мало кто помнит. А между тем он был главой государства и парламента, контролировал армию. И я даже не про то сейчас, что он потерял все свои посты, подвергался издевательствам и был вынужден публично каяться. На то и эпоха публичных процессов. Я про то, что даже неизвестно как он умер. Вроде как в 1968 году его посадили в тюрьму. А потом объявили что он мертв. В 1974. Когда и как он умер толком непонятно до сих пор.

Общее количество жертв за период 1966 - 169 годов не очень понятно. То есть ясно что в культурной революции погибли сотни тысяч. по разным оценкам от 300 тыс. человек до миллиона. Меня в этих цифрах больше всего ужасает вот этот разброс. Четко понятно одно: в первый период когда хунвейбины уничтожали всех вокруг погибло гораздо меньше людей, чем когда власть начала уничтожать хунвейбинов.

А  что было после?

Теперь давайте разберёмся ещё с одним моментом. У нас в голове обычно происходит слияние нескольких разных исторических событий. Кажется, что Китай изменил экономическую политику после окончания культурной революции, помирился с Соединёнными Штатами, открылся Западу, начал закупать западные технологии и начался бурный экономический рост.

Всё были именно. Только вот хронология ...

Например, знаменитая фраза «Пусть расцветают сто цветов» относится к событиям примерно на десять лет раньше культурной революции. А слова Дэн Сяопина о том, что неважно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей, то есть что форма экономической системы имеет меньшее значение, чем её эффективность, тоже имеют более ранний контекст.

Никсон приезжает в Китай в 1972 году и открывает Китай Запада. Дэн Сяопин возвращается из опалы в 1973-м, начинает проводить реформы, закупает на Западе 43 завода и пытается навести порядок в экономике.

Какими методами генерал наводил порядок? В основном военными. Дисциплину он навел, ну например железные дороги поехали.

И всё же к 1976 году китайская экономика так и не достигла показателей 1966 года по объёмам перевозок, сбору зерна и ряду других базовых параметров. В 1976 году фиксируется очередной спад — ещё на несколько процентов. Собственно мы видим медленное восстановление экономики, как и в начале шестидесятых, после великого скачка.

И здесь есть один любопытный момент. Команда, которая впоследствии будет ассоциироваться с китайским экономическим чудом, в этот период уже фактически руководит экономическим блоком страны. Но ничего у нее особенно не получается.

И только В 1977 году, через год после официального окончания культурной революции, после суда над ее творцами экономика Китая вырастает примерно на 8 процентов. А затем средние темпы роста в последующие годы становятся чрезвычайно высокими: в отдельные периоды они превышают 10 процентов. Вот такое чудо. Методы управления экономикой конечно меняются, что очень важно, но и не это самое главное. На реформы волшебным образом находятся средства.

Если мы хотим понять, почему оно произошло и где искать волшебника, глобус надо развернуть.

Откуда взялся китайский экономический рост

Давайте посмотрим на совсем другой регион планеты. К семидесятым годам XX века экономика западных стран начинает отчаянно буксовать. Возникает стагфляция — ситуация, когда темпы экономического роста низкие, а инфляция высокая.

Обычный механизм преодоления экономического кризиса предполагает, что рост цен постепенно обесценивает деньги, стимулирует вложения в реальные активы и в какой-то момент помогает запустить новые области роста, начинается общий рост экономики. Но в семидесятые годы этот механизм дал сбой.

А тут еще и политика. В 1973 году происходит война Судного дня между Израилем и арабскими государствами. Запад поддерживает Израиль, арабские страны отвечают резким повышением цен на нефть.

Западная экономика оказывается в масштабном экономическом кризисе. Нужно срочно снижать издержки, повышать производительность и перестраивать производство. А сделать это в рамках экономики стран Запада почти нереально.

Но механизм такого снижения издержек уже существует.

Вполне себе опробованная модель сформировалась после Второй мировой войны в совершенно другом контексте.

После Второй мировой войны американское руководство ставило задачу сделать Японию современной западной страной. Для этого внедрялись западные принципы организации экономики, управления производством и построения институтов.

Процесс был тяжёлым, проблем хватало, но определённая модель постепенно сформировалась. И экономика Японии оказалось областью бурного роста, включенного в Большой Запад

Потом такую модель применили в Южной Корее, и к примеру на Тайване — то есть в Китае, пусть и с другой политипической системой. И везде она сработала.

Но страны размера Тайваня или Японии были явно недостаточны, чтобы стать толкачом для глохнущего мотора Западной экономики. Нужна была огромная площадка, где инвестиции, применение отлаженных технологий, на фоне низких цен на сырье, а главное, на труд, могли дать взрывной рост. Такой площадкой и стал материковый Китай.

Примерно пятнадцать лет эта модель обеспечивала быстрый экономический рост. Но к концу восьмидесятых годов инвестиции начали снижаться. Западные страны не слишком хотели повторения японского сценария, при котором из получателя технологий и капитала возникает новый мощный конкурент.

А затем распался Советский Союз.

Это уже конечно другая история, но все-таки.

После распада СССР огромные финансовые ресурсы были вывезены из страны. По разным оценкам, речь шла о сотнях миллиардов или даже триллионах долларов.

Куда-то эти деньги нужно было направлять. И одним из немногих мест, где существовали условия для масштабного размещения капитала, оказался Китай.

В результате с 1993 года начинается вторая волна китайского экономического роста, которая продолжается до мирового кризиса 2008 года.

Казалось бы, Китай должен был вместе с остальным западным миром погрузиться в кризис. Но китайские власти приняли другие решения, и постепенно сформировалась та модель экономики, которую мы наблюдаем в современном Китае.

Это, правда, уже совсем другая история. Там нужно разбирать множество процессов, приводить отдельные аргументы и объяснять, как именно Китай пришёл к нынешнему состоянию. В рамках этого рассказа я туда углубляться не буду. Остаётся главный вопрос:

Почему культурная революция вообще стала возможна?

И почему в Китае 1966 года подобный способ политической борьбы оказался вполне легитимным, несмотря на десятки миллионов жертв, которые связывают с предшествующими и последующими катастрофами?

Почему культурная революция стала возможной

На мой взгляд, культурная революция была во многом закономерна. Не в том смысле, что она обязательно должна была произойти именно в такой форме, а в том, что к 1966 году в Китае сложились условия, при которых масштабное политическое насилие уже не выглядело чем-то невозможным.

Мао, напомню, затеял кампанию, чтобы устранить нескольких человек из ЦК КПК и вернуть себе полноту власти. То есть первоначальная политическая задача была вполне конкретной. Но последствия оказались совершенно несоразмерны этой задаче.

Чтобы понять почему, нужно немного поговорить об истории Китая.

У китайцев сложные отношения с собственной армией. И сложились они очень давно.

Китайская нация, которую сами китайцы называют хань, получила название от династии Хань, правившей примерно со II века до нашей эры по II век нашей эры. После распада этой династии китайские генералы устроили серию войн, в результате которых, если верить историческим оценкам, население Китая сократилось в несколько раз.

Понятно, что статистика тех времён была весьма приблизительной. Но сама идея осталась: собственная армия может представлять для страны не меньшую угрозу, чем внешние враги.

Есть известная формула: если не хочешь кормить свою армию, будешь кормить чужую. В китайской истории эта мысль порой приобретала несколько своеобразное значение. Что часто спокойнее и дешевле кормить чужую армию, чем свою.

И история Китая с 1850 по 1950 год этот тезис во многом подтверждала.

Китайцы называют этот период столетием слабости и унижения. И без понимания того, что происходило в эти сто лет, события середины XX века действительно трудно объяснить.

В середине XIX века Китай проигрывает Первую опиумную войну. Представление о собственной стране как о центре мира оказывается серьёзно подорвано. Китайская экономика, которая прежде была в значительной степени закрыта для внешней торговли, вынуждена открываться под давлением иностранных держав.

Одним из главных товаров, проникших на китайский рынок, стал опиум. За этим последовали масштабная наркомания, социальные потрясения и новые конфликты.

В следующие десятилетия, вплоть до падения империи в 1912 году, происходят крупные крестьянские восстания, совокупное число жертв которых оценивается десятками миллионов. Англия, Франция, Россия и Германия захватывают важнейшие порты и получают возможность контролировать торговлю с Китаем.

Позже значительную роль вместо некоторых европейских держав начинает играть Япония. Китай проигрывает новые войны, в том числе ещё одну опиумную войну и японо-китайскую войну, теряет территории и часть политического суверенитета.

Параллельно Китай теряет влияние на своих прежних вассалов. Корея оказывается под контролем Японии, Вьетнам — Франции, Бирма — Великобритании. Ограничивается таможенный суверенитет, а страна всё больше превращается в полуколонию.

В 1912 году начинается революция и падает империя.

По традиционной китайской логике смены династий, на этом этапе государство должно было пройти через кризис, восстановить единство и обрести новую власть. Но на практике всё пошло иначе. Новый император умирает через несколько лет, центральная власть распалась, а генералы не смогли договориться, кто будет управлять страной. Китай разваливается на части. Три покрупнее и 7 помельче.

На юге Китая левые силы, социалисты и коммунисты договариваются о восстановлении национального единства. В 1928 году политические союзники берут Пекин, и кажется, что объединение страны состоялось.   Вроде как можно выдохнуть.

Только в том же году партия Гоминьдан начинает поход против коммунистов.

Начинается война между бывшими союзниками. Следуют массовые убийства и новые конфликты, одновременно усиливается давление Японии. В 1937 году начинается очередная японо-китайская война, которую сегодня рассматривают как один из фронтов Второй мировой.

Китайские солдаты были хорошими бойцами, но страна испытывала серьёзные проблемы с военной организацией, подготовкой командиров и устройством армии. Японцы наносили китайским войскам тяжёлые поражения, иногда даже при значительном численном превосходстве китайской стороны.

В 1945 году Советская армия вступает на территорию Китая и наносит поражение японским силам в Маньчжурии. Параллельно американская армия приближается к Японским островам, и Япония капитулирует.

Но окончание войны не означает наступления мира. Социалисты и коммунисты снова начинают воевать друг с другом. Как нам известно из истории коммунисты побеждают.

В 1949 году Мао провозглашает в Пекине Китайскую Народную Республику.

И если смотреть на привычную картину истории, может показаться, что дальше всё более или менее спокойно продолжается до культурной революции. Но стоит присмотреться, и выясняется, что спокойствия там было довольно мало.

Коллективизация, большой скачок и борьба за власть

После образования КНР начинается коллективизация, во многом построенная по советской модели, но проведённая ещё более жёсткими методами.

Людей, объявленных представителями эксплуататорских классов на селе, массово уничтожали. Во многих случаях речь шла не о ссылках или длительных судебных процедурах, а о прямых расправах.

Параллельно Китай участвует в Корейской войне на стороне Корейской Народно-Демократической Республики и Советского Союза. По независимым оценкам около миллиона жертв.

К середине пятидесятых годов страна входит в тяжёлый кризис, сопровождаемый голодом. В 1956 году Мао признаёт, что в политике были допущены ошибки, и произносит знаменитую фразу: «Пусть расцветают сто цветов». Это становится символом начала китайской оттепели.

Люди поверили, что теперь можно открыто говорить о проблемах.

Но уже в 1957 году Мао начинает ощущать, что власть утекает из его рук. И объявляет борьбу с правым уклоном.

Интересно, что главным организатором кампании репрессий становится Дэн Сяопин. Начинаются чистки, ссылки в деревни, унижения и пытки. В 1957–1958 годах многие методы, которые позже будут ассоциироваться с культурной революцией, уже применяются в значительном масштабе.

Затем Мао запускает индустриализацию и кампанию большого скачка.

Вот те самые истории, которые обычно вспоминают, когда говорят о Китае конца пятидесятых годов: уничтожение воробьёв, печи во дворах в попытках организовать промышленное производство буквально в каждом домохозяйстве.

Всё это показывает, насколько плохо китайское руководство понимало экономику. В отличие от многих руководителей большевистской партии, значительная часть руководства КПК не имела образования и практически не была подготовлена к управлению сложной современной экономикой.

В 1960 году большой скачок фактически заканчивается. Причина проста: в стране начинается катастрофический голод. По разным оценкам, число жертв составляло от 30 до 45 миллионов человек.

Мао отстраняют от непосредственного практического руководства. На первый план выходят прагматики, которые пытаются стабилизировать экономику и остановить разрушительные эксперименты. Лю Шаоци и Ден Сяопин, как я и писал выше.

Мао, однако, не собирался оставаться в стороне.

Его отстранили под предлогом того, что он слишком стар и уже не способен эффективно управлять страной. Формально он остаётся великим лидером и символом государства, главой КПК, а повседневное руководство передают другим людям.

Но! В 1965 году Мао устраивает знаменитый заплыв через реку Янцзы, доказывая, что здоровье у него ого-го. Мао тогда больше 70. По официальным данным он за 1 час 5 минут проплыл около 15 км. Что конечно несколько перекрывает мировые рекорды, но я как говорится свечку не держал. Может зафиксировали неверно. Может часть пути он проделал на катере. А может и вправду был великим спортсменом. Не знаю, да и для нас неважно. Но политический смысл демонстрации был совершенно понятен: великий вождь ещё способен на многое.

В 1966 году в китайских газетах начинают появляться сообщения о том, что во власти засели ревизионисты. И мы возвращаемся к маю 1966 года, когда партийное руководство запускает кампанию культурной революции.

Что в итоге хотел Мао

К 1968 году Мао практически уничтожил своих главных политических противников. Он восстановил контроль над партийной системой, подавил конкурирующие центры влияния и добился того, ради чего изначально затевал кампанию.

Цена оказалась чудовищной.

Экономика Китая снова была разрушена, миллионы людей подверглись преследованиям, образованию и культуре был нанесён огромный ущерб. Но для Мао, да и для значительной части политической системы, сформированной предыдущими десятилетиями войн и репрессий, подобная цена, по-видимому, представлялась допустимой.

Если смотреть на неё как на попытку построить идеальное общество, история выглядит абсурдной. Если смотреть на неё как на инструмент борьбы за власть, многие действия становятся понятнее — хотя от этого эти инструменты, разумеется, не становятся менее жестокими.

Мао не требовалось уничтожать культуру Китая, разрушать производство и отправлять миллионы молодых людей в деревни ради какой-то одной экономической идеи. Ему требовалось устранить соперников и вернуть себе полноту политического контроля. Всё остальное оказалось следствием методов, которые он выбрал для достижения этой цели.

И здесь мы возвращаемся к началу рассказа.

Официальная версия культурной революции выделяет определённый период и возлагает значительную часть ответственности на конкретную группу руководителей. Революция возникла на пустом месте в 1966 и была отменена в 1976 году.  Но если смотреть на события с учётом предыдущих десятилетий, становится понятно, что причины лежали гораздо глубже и были естественной частью истории Китая. Истории великой во всех своих проявлениях. Как в свершениях, так и преступлениях.

Просто для информации. Доля современного Китая в мировой экономике чуть меньше 20%. Так вот, бывало и больше. Но это уж точно совсем другой разговор.