Написав на прошлой неделе про Тома Сойера я не могу не написать теперь про Гекльберри Финна. При кажущейся близости книги достаточно разные. Если первая это жизненные уроки по психологии масс и воспитанию детей, то вторая это, как по мне, сатира на реальность. Сам автор повзрослел на 8 лет между выходом первой и второй книги и на многие вещи стал смотреть, как мне кажется, с еще большей иронией. В детстве я, как и многие, читал перевод Корнея Чуковского, в версии которого только 33 главы в этой книге. Значительно позже и по чистой случайности я узнал, что в оригинале 43 главы и перечитывал книгу несколько раз уже в другом, полном переводе.
Разница между этими версиями оказалась не только в объёме. Из детского пересказа убраны кровная вражда двух благородных семейств, хладнокровное убийство пьяного на главной улице, речь человека, который в одиночку разгоняет толпу линчевателей, и главное для нас взрослых — вся внутренняя борьба Гека с совестью. Остались приключения. Ушла сатира. Детская книга получилась отличная, но это другая книга.
Твен, кажется, понимал, что его будут читать не так, как он писал. В оригинальном издании роман открывается коротким «приказом автора»: тех, кто попытается найти в повествовании мотив, будут преследовать по суду, тех, кто станет искать мораль, — изгонят, а тех, кто будет искать сюжет, — расстреляют. После такого предупреждения искать мораль хочется в два раза сильнее. Том Сойер бы оценил.
Все же помнят, что это книга про побег: мальчишка, инсценировавший собственную смерть, и беглый раб Джим плывут на плоту по реке. По факту плот — это идеальная метафора жизненного пути человека и наблюдения за окружающей действительностью. Плот движется по реке, а мимо проплывают города, и в каждом свои порядки: свои плюсы, свои минусы. И в этой книге гораздо больше идеологических эпизодов, чем в первой. Осторожно, вдруг кто-то не читал, спойлеры!
Так напечатано в книгах
Книга начинается и заканчивается одним и тем же: Том Сойер действует строго по книжкам. В начале он собирает шайку разбойников, и на вопрос, что такое «держать пленных до выкупа», честно отвечает, что не знает. Но так написано во всех книжках, значит, так и надо. Шайка коллективным разумом решает, что это, наверное, до самой смерти.
Том здесь ведёт себя как очень большое количество людей, которые прочитали книгу, увидели в ней путь и пошли по нему, даже его не поняв. Многим знакомо: человек прочитал про аджайл, OKR, бирюзовые организации или бережливое производство, и дальше в команде или в семье пытаются появиться ритуалы, смысла которых не может объяснить никто, включая автора внедрения. Предложение сделать проще и по смыслу отвергается с аргументом «ты не понимаешь сути подхода». Суть подхода при этом не понимает никто. Не буду кривить душой, я тоже так пытался делать, ведь открытие нового и вписывающегося в жизненный опыт это всегда придает энергии. Главное что без понимания сути - методика практически никогда не дает улучшения результата.
Два бога
Мисс Уотсон и вдова воспитывают Гека в одной вере, но рассказывают о ней настолько по-разному, что Гек приходит к единственно рациональному выводу: богов два, и лучше пойти под начало к тому, который добрее.
Узнаваемо для новичка в компании, которому два руководителя матричной структуры управления объясняют одни и те же ценности двумя разными голосами. Сотрудник не выбирает правильную интерпретацию, он выбирает ту, при которой меньше бьют.
Совесть, которая ошибается
Ради этого стоит читать полную версию. Гек всю дорогу мучается совестью. Но мучается он не потому, что поступает плохо. Он помогает бежать другу, а совесть, воспитанная обществом, говорит ему, что он крадёт чужую собственность (раба) у доброй старушки, которая учила его грамоте.
Дважды он собирается Джима выдать. Но оба раза не доводит задуманное до конца. Важно, что Гек до конца уверен, что поступает дурно. Он не прозревает, не формулирует принципа и не становится борцом с рабством. Он просто не может предать конкретного человека. Правила, лояльность, «как положено» — это совесть, которую в нас вложили. Часто она права. Но иногда она требует сдать человека, и тогда остаётся только пойти против того, что считаешь правильным, и отвечать за это самому. Когда взрослеешь - часто кажется, что людям с гибкой моралью сильно легче живется.
Твен окружает всё это мелкими деталями. Добрейшая тётя Салли на выдуманный рассказ о взрыве на пароходе, где «убило негра», с облегчением отвечает, что это повезло, а то бывает, что и человека ранит. Никто в книге этого не замечает. Чудовищное по сегодняшним меркам здесь произносят хорошие люди.
Джим
В детской памяти Джим остаётся суеверным добряком с приметами. В полной версии он ещё и самый адекватный человек на плоту: разносит мудрость царя Соломона с его половиной младенца и ловит Гека на логике в споре о французском языке. Джим как взрослый и уже мудрый человек, вспоминает, как ударил четырёхлетнюю дочь за то, что та не закрыла дверь, а потом понял, что после болезни она оглохла. Единственный в книге человек, которого всё всегда оценивают в долларах, — единственный, кто всю жизнь казнит себя за собственную жестокость.
Вражда, которая пережила причину
Грэнджерфорды — образцовые джентльмены. Шепердсоны — точно такие же. Они тридцать лет убивают друг друга, и на вопрос, с чего всё началось, никто, включая стариков, ответить не может. Это ведь классическая история как у остроконечников и тупоконечников у Свифта или Монтекки и Капулетти Шекспира. А сколько таких соседей, семей, подразделений и ведомств в мире...
Самозванцы и молчаливое большинство
Двое мошенников, подобранных на реке, за час становятся герцогом Бриджуотерским и пропавшим французским королём. Гек почти сразу понимает, кто они, но молчит: так и врагов не наживёшь, и в беду не попадёшь, лишь бы на плоту был мир.
Это самая политическая мысль в книге. Именно так выглядит молчаливое большинство в любой системе: все видят, кто самозванец, и называют его «ваше величество», потому что так дешевле. Гек ещё и подводит итог, что их король, в сущности, ничем не хуже настоящих. Спорить с этим сложно.
Социальный инжиниринг
Полноценная операция социальной инженерии в книге. Король выспрашивает у случайного попутчика всё о семье умершего — имена, родственные связи, друзей — и приезжает в город «братом из Англии», который знает всех. Недостачу в найденном золоте мошенники покрывают из своего кармана и прилюдно отдают мешок сиротам: инвестиция в доверие. Единственного человека, который замечает, что «англичанин» говорит не по-английски, город игнорирует, а старшая сестра демонстративно отдаёт королю деньги без расписки.
Когда король, оговорившись, называет похороны «оргией», то тут же уверенно объясняет выдуманную греко-еврейскую этимологию. Сегодня это напоминает не мошенников, а языковые модели: гладкая, уверенная, полностью сочинённая справка, которой верят ровно потому, что она произнесена тоном эксперта.
Освобождение свободного человека
Финал возвращает нас к первой главе. Джим сидит в сарае, и чтобы снять цепь, достаточно приподнять кровать. Гек предлагает украсть ключ и уплыть. Том отвечает, что это слишком просто, и берётся за дело по книжкам: подкоп ножами, дневник кровью, надписи о тридцатисемилетнем заточении, змеи и крысы для компании узника, анонимные письма хозяевам, потому что без погони неинтересно. Когда ножами не получается, Том берёт кирку и «воображает», что это нож. Методика по книгам соблюдена, отчётность в порядке.
В итоге погоня, стрельба, пуля в ноге у Тома и снова пойманный Джим. А затем выясняется, что Том с самого начала знал: Джим уже свободен по завещанию. Весь проект был нужен, чтобы получилось как по книге.
И в финале всей истории Гек, мальчишка, который выдержал спор с собственной совестью и согласился на ад, безропотно подчиняется Тому, потому что Том «знает, как полагается». Выстоять против своих убеждений оказалось проще, чем против чужого авторитета.
Вместо морали
Книга заканчивается тем, что тётя Салли собирается Гека усыновить и воспитывать, а он решает удрать на индейскую территорию: «Я уж пробовал».
Мальчик, которого общество почти убедило, что помогать другу — грех, в последней строке уходит от следующей порции «цивилизации». Он не спорит с ней и не опровергает её, он просто не хочет, чтобы ему снова настраивали совесть. Плот уходит дальше по реке, и никто не знает куда он приплывёт.
Комментарии (0)