Люди постоянно спрашивают у бегунов-любителей на длинные дистанции "зачем вы бегаете"? У меня есть свой ответ - состояние потока, отключение от реальности, но есть многие, кто говорит про «кайф бегуна».
Ученые во главе с Михаэлем Зиберсом и Йоханнесом Фуссом из Университета Дуйсбург-Эссен 1 сентября 2026 опубликовали статью с новыми выводами.
Попробую своими словами передать суть статьи.
Что такое «кайф бегуна» - интересует многих, в том числе ученых. Проявляется это примерно так: человек бежит долго, устаёт, а потом вдруг настроение поднимается, тревога отступает, боль притупляется. Долгое время считали, что это из-за эндорфинов (тот же «морфий», но свой, из мозга). А в 1990-х заметили, что в теле есть ещё одна система — эндоканнабиноиды. Это свои, «родные» вещества, похожие на то, что есть в марихуане, только мозг делает их сам, чтобы поднять настроение, унять тревогу и боль. Эту систему и решили проверить. Материал носит научно-популярный характер. Упоминание веществ — сугубо информационное и не является рекламой, пропагандой или призывом к употреблению. Оборот и употребление наркотических средств в РФ запрещены законом (ст. 228 УК РФ, ст. 6.13 КоАП РФ).
Почему не эндорфины
Эндорфиновая версия появилась в 1970-х, и в массовом сознании она всё ещё главная. Проблема у неё чисто механическая. Эндорфины — крупные водорастворимые молекулы, и убедительных данных, что они в заметном количестве проходят гематоэнцефалический барьер, то есть попадают из крови в мозг, нет. Эндоканнабиноиды жирорастворимы и через барьер проходят. Поэтому то, что меряют в крови из вены на руке, хотя бы теоретически имеет отношение к тому, что происходит в голове.
Эта группа учёных не в первый раз заходит на тему. В 2015 году на мышах показали, что снижение тревоги и боли после бега зависит от каннабиноидных рецепторов, а не от опиоидных. В 2021 году повторили на людях: 63 человека бегали и ходили по 45 минут на дорожке, половине давали налтрексон — препарат, блокирующий опиоидные рецепторы. «Кайф» у заблокированных оказался таким же, как у остальных. Эндорфинам в этой истории, кажется, досталась роль, которую они не играли.
В чём была проблема
Почти все прежние опыты на людях смотрели на нагрузку в промежутке времнеи меньше часа. Самый заметный подъём настроения до этого фиксировали примерно после 35 минут бега. А люди бегут марафоны часами, а ультрамарафоны — даже сутками. Что происходит с этой системой на четвёртом часу, а что на двадцатом, никто не знал. Была одна работа по стокилометровой гонке, но и финишировавших, и сошедших там посчитали вместе, а динамику по ходу бега не смотрели.
Как делали
Два полевых исследования — на реальных бегунах, на реальных трассах.
Первое — марафон вокруг водохранилища Бальденайзе в Эссене: три круга по 14 км. Участвовали 19 атлетов: 7 женщин и 12 мужчин, средний возраст 46 лет, в среднем 47 км в неделю. Кровь брали до старта, после каждого круга и через 45 минут после финиша, заодно просили оценить эйфорию, тревогу и боль по шкале от 0 до 100. Бежали в своём темпе: в среднем около 7 минут на километр при пульсе 145, это примерно 83% от расчётного максимума.
Через один-два месяца те же люди вернулись и пошли по той же трассе пешком. Не тем же темпом, но столько же времени: часы подавали сигнал, когда пора разворачиваться, чтобы кровь брали в те же моменты, что и на бегу. За это время прошли в среднем 21 км. Получилось аккуратное сравнение: то же время, та же трасса, те же люди, разница только в нагрузке.
Второе — ультрамарафон TorTour de Ruhr 2024, трасса вдоль реки Рур от истока в Винтерберге до впадения в Рейн в Дуйсбурге. 36 участников на дистанциях 100, 160 и 230 км, средний возраст 50 лет. У каждого в среднем 57 марафонов и 41 ультрамарафон за плечами. Здесь кровь брали только до старта и на финише, примерно через пять минут после пересечения черты: остановить участника посреди соревнования ради пробирки организаторы исследования не могли.
Что нашли
Главных веществ два. Анандамид (от санскритского «ананда» — блаженство) и 2-арахидоноилглицерол, для краткости 2-AG.
Анандамид вёл себя ровно так, как от него ждали. На марафоне он плавно рос весь забег, значимо обгоняя ходьбу с середины дистанции, и через 45 минут после финиша всё ещё оставался высоким. Авторы, между прочим, ожидали обратного — что за 45 минут отдыха уровень упадёт. Не упал. При ходьбе анандамид тоже подрастал, но заметно скромнее. После всех трёх ультрамарафонов он был выше, чем до старта. Отдельный вывод, который мне нравится: запаса сырья для этих веществ хватает больше чем на сутки непрерывного бега. Тело, похоже, на такое вполне рассчитано.
2-AG вёл себя хитрее. В начале марафона его было даже меньше, чем при ходьбе. А ближе к финишу картина переворачивалась, и он становился заметно выше, причём продолжал держаться и в первые минуты отдыха. После ультрамарафонов он тоже был повышен. Авторы называют это отложенным ответом, связанным скорее с восстановлением, чем с самим бегом. То есть анандамид сопровождает бег, а 2-AG встречает на финише.
С настроением на марафоне всё сошлось: радости больше, чем при ходьбе, тревога к концу дистанции ниже, боли больше. Последнее — неудивительно, бег же.
Стена на 28-м километре
На отметке 28 км эйфория у бегущих не отличалась от эйфории у идущих соответствующей отметки, а у тех она была примерно на уровне старта. Авторы прямо связывают это со «стеной» — моментом, когда организм переключается на жиры, а бегун вдруг понимает, что марафон, оказывается, длинный. Боль, кстати, значимо выросла тоже только к 28-му километру, после первых 14 её ещё не было.
Так что «чем дальше, тем радостнее» — не про марафон. Радость, по данным ученых, вернулась позже, на финише и после него. Тут с моими личными наблюдениями это не сходится, но большинство описывают ситуацию именно так.
Кайф, которого не заметили
И тут неожиданный поворот. Участников спросили напрямую: был ли у вас сегодня «кайф бегуна»? Определения не давали, каждый понимал по-своему. Из 19 марафонцев «да» ответили трое. Восемь сказали «нет», ещё восемь — «не уверен». На ультра — 12 «да» из 36 и 19 «нет».
То есть кровь показывает устойчивый рост «веществ блаженства», шкала настроения — рост радости, а сам человек в большинстве своём никакого особенного кайфа за собой не замечает. Бывает. Возможно, потому что ожидает чего-то яркого, как в описаниях, а получает просто хорошее ровное состояние, которое и за кайф-то не считает. Особенно под наблюдением и при тщательном отслеживании.
Дольше — не значит больше
Здесь начинается неудобное для красивой истории про ультры. Если сравнить уровни описываемых веществ сразу после финиша марафона и любого из ультрамарафонов, то казывается, что и анандамида, и 2-AG было больше после марафона. Результат выше не после 230 км, а после 42.
Объяснение ученых — интенсивность. Марафон бегут быстрее, ближе к пределу, ультра — медленно и экономно, иначе не добежишь. А эти вещества, судя по всему, отвечают именно на интенсивность, а не на длительность. Сами авторы подчёркивают, что сравнение поисковое и делать из него твёрдых выводов не стоит, но в картину оно ложится хорошо.
И в ту же картину ложится случай, который в научной статье выглядит почти анекдотом. Один «амбициозный участник», как его называют авторы, не стал соблюдать протокол спокойной прогулки и прошёл свой пеший день быстрым шагом с пульсом около 140 при 154 на бегу. Эндоканнабиноиды у него оказались как у бегущих. Вывод: дело не в том, что ты бежишь, а в том, насколько интенсивно работаешь.
С настроением на ультра тоже вышло не так, как в рекламе. Тревога после гонки упала, боль выросла — боль была у 29 из 36, восемь принимали обезболивающее. А эйфория статистически не изменилась вовсе. Авторы осторожно предполагают, что соревнование держит бегунов слишком близко к пределу и стрессовые гормоны мешают кайфу развернуться. Но это пока гипотеза, а не результат.
Немного про зависимость
По шкале спортивной зависимости все 19 марафонцев и 31 из 36 ультрамарафонцев попали в категорию «не зависим, но есть симптомы». Никто не дотянул до группы риска, но и чистых почти не оказалось.
У авторов есть на этот счёт гипотеза. У тренированных людей базовый уровень эндоканнабиноидов ниже, и возможно, чтобы получить тот же эффект, им приходится бегать больше, дольше или быстрее. Из этого, по их словам, вырастает то, что знакомо многим: бежать на травме, бежать уставшим, бежать, когда бег начинает мешать семье. Это тоже гипотеза. Но звучит она, судя по массе знакомых и друзей, узнаваемо.
Чего это исследование не доказывает
Выборки маленькие: 19 и 36 человек. Эйфорию и тревогу оценивали одним ползунком от 0 до 100, а это для сложного состояния инструмент приблизительный. На ультра кровь брали только до и после, а у бегунов на 230 км «до» — вообще вечером накануне. Ходьба — не нулевой контроль, а просто нагрузка поменьше. И главное: исследование показывает, что вещества и настроение меняются одновременно. Что одно вызывает другое, оно не доказывает, и авторы в этом месте очень аккуратны в формулировках.
Так зачем бегать
Если сложить всё вместе, получается примерно так. «Кайф бегуна» — не выдумка и, скорее всего, не эндорфины. На марафоне рядом с ним в крови растут свои «вещества радости»: анандамид — всё время бега, 2-AG — ближе к финишу. И держатся они ещё как минимум 45 минут, что хорошо объясняет спокойное, почти сонное состояние после хорошей тренировки. Но работает это на интенсивности. Чем медленнее и длиннее, тем химии меньше, а эйфории на ультра нет совсем.
И вот тут я возвращаюсь к своему ответу. Во введении к статье авторы между делом упоминают, что некоторые бегуны описывают не эйфорию, а искажение времени и состояние потока. Дальше в статье к этому уже не возвращаются — анализ крови поток не показывает. А люди со средним стажем в 41 ультрамарафон продолжают выходить на старт гонок, где кайфа по всем замерам не прибавляется. Значит, держит их что-то другое.
Что именно — вопрос, на который эта работа не отвечает. И, кажется, из вены его и не достать.
Комментарии (0)