Приключения Тома Сойера

Приключения Тома Сойера я читал много раз начиная со школы. Много раз на русском, раза три в оригинале, раза три слушал в аудиокниге с разной озвучкой. И практически каждый раз я вижу в книге что-то новое. Одно из любимейших моих произведений в котором автор из далеких далеких лет открыл массу того, что значительно позже начали писать в книгах по бизнесу и менеджменту, а еще в книгах по воспитанию и педагогике.

Книга пропитана интернациональным юмором с первых строк: тётя Полли смотрит через очки, потом спускает их на нос и смотрит поверх них, потом поднимает их на лоб и смотрит из-под них. Чем взрослее мы становимся тем более тонко звучит книга.

Марк Твен пишет в начале, что все герои созданы из реальных людей и его самого и, наверное, именно поэтому книга настолько живая.

В ситуации с забором Том демонстрирует один из первых в моей жизни примеров, не побоюсь этого выражения, манипулирования сознанием окружающих с целью вовлечения их в дело. Механика там простая, и от этого узнавать её ещё неприятнее.

Том ни разу не говорит, что красить забор весело. Он с места повышает ставки: тётя Полли насчёт вот именно этого забора страшно привередлива, потому что забор выходит на улицу, и что из тысячи, а пожалуй, и из двух тысяч мальчиков найдётся только один, кто сумеет выбелить его как следует. И добавляет, что Джим тоже хотел и Сид просился — не пустили. Всё. Дальше Бен понимает ценность и сам отдаёт яблоко и просит, чтобы ему разрешили поработать.

Продаётся не работа. Продаётся исключительность доступа к работе. Ограничение предложения, упоминание высочайшей планки качества и список отклоненных кандидатов — три приёма, которые в современной корпоративной жизни применяются с теми же словами. «Проект сложный, не всякому доверишь», «мы рассматривали ещё двоих», «вообще-то туда берут единицы». Дальше можно ничего не делать: человек придёт сам и принесёт яблоко в виде переработок и личного времени.

Экономика этой сделки описана с бухгалтерской дотошностью: Билли Фишер платит совсем новым бумажным змеем, Джонни Миллер — дохлой крысой на верёвочке. К полудню забор покрыт тремя слоями извёстки, а у Тома в руках всё, что было у всех мальчишек из округи, которые успели в очередь. Автор замечает, что если бы извёстка не кончилась, Том разорил бы всех мальчиков города.

Том, сам того не ведая, открыл великий закон, управляющий поступками людей: чтобы человек или мальчик страстно захотел обладать какой-нибудь вещью, пусть эта вещь достанется ему возможно труднее. Сформулировать закон Том не мог бы — формулирует Твен: «Работа есть то, что мы обязаны делать, а Игра — то, что мы не обязаны». Поэтому изготовлять бумажные цветы — работа, а восходить на Монблан — удовольствие. И поэтому же английские богачи-джентльмены в летние дни правят четвёркой, везущей омнибус за двадцать — тридцать миль, только потому, что это благородное занятие стоит им значительных денег. Заплати им за тот же труд жалованье — и они откажутся в ту же секунду.

Билетики, Библия и KPI ради KPI

Дальше — воскресная школа, на мой взгляд, самый яркий пример сатиры на современные управленческие механизмы, описанный так, будто писалось всё вчера.

Цель системы — чтобы дети знали Писание. Метрика — количество заученных стихов. Внутренняя валюта — билетики. Система устроена так: за два выученных наизусть библейских стиха ученик получает синий билетик. Десять синих меняются на красный, десять красных — на жёлтый, десять жёлтых — на Библию в простом переплёте. Кузина Тома Мери заработала две такие Библии ценой двухлетнего неустанного труда.

Том понял систему по-своему, проявил смекалку и предпринимательский дух и вместо пути Мери встаёт утром пораньше и скупает у детей их билетики за то самое богатство, которое накануне заработал на заборе. Потом выходит и предъявляет девять жёлтых, девять красных и десять синих — комплект, и требует награду. И система платит. Твен объясняет почему: против фактов идти невозможно, вот чеки с казённой печатью, и по ним необходимо платить. В конце Тому задается простой вопрос по сути текста библии и все понимают, что Том текста не знает, но сделка уже выполнена.

Метрика перестала иметь какое бы то ни было отношение к цели, при этом продолжая исправно измеряться, награждаться и предъявляться начальству. Закон, который потом назовут именем Гудхарта, показан здесь в действии за сто лет до того, как его сформулировали.

Я видел эту конструкцию в корпоративном мире и государственном секторе много раз в разных вариациях:

• пожалуйста, поставьте нам пятерку в приложении, когда к вам придет запрос
• в суточном отчете в позиции 3 должно быть не ниже 8,6 (чего? почему? что это вообще значит?)
• мастера на добыче сглаживают суточные колебания, потому что за снижение их накажут, а обеспечить постоянный небольшой рост в периоде они давно научились, ну и что, что геологи теперь ничего не знают про скважину...

Картина всегда одинаковая: сначала вводится показатель, который честно отражает пользу. Потом показатель становится целью. Потом вокруг него заводится свой процесс получения значения показателя. Никто никого не обманывает — просто все оптимизируют то, что измеряется. А когда приходит человек со стороны и задаёт вопрос про цель, выясняется, что ответа нет ни у кого.

И отдельно в этой же схеме - мальчик из немецкой семьи. Он однажды рассказал три тысячи стихов, «такое напряжение умственных способностей оказалось слишком велико» и он сделался идиотом. Это было большое несчастье для школы, потому что раньше в торжественных случаях директор вызывал этого мальчика блеснуть перед публикой. Не для мальчика несчастье. Для школы. Про выгоревших чемпионов, которых жалеют только в размере потери их таланта - еще больше живых историй.

Тётя Полли и «болеутолитель»

Лечение Тома — это один из лучших примеров описания моды на методологии, которые есть в книгах.

Тётя Полли выписывает все медицинские журнальчики и шарлатанские брошюрки, рекомендации, которыми они наполнены, для неё слаще мёда. Их бредни по любому вопросу: как ложиться в постель, как с неё подниматься, что есть, что пить, какое поддерживать в себе состояние духа, — непререкаемая истина. И она никогда не замечала, что журналы текущего месяца отменяют всё то, что сами рекомендовали в прошлом.

Когда Тома накрыла душевная тревога, в моду входило водолечение: Тома лечили ледяными обливаниями, потом добавили горячие ванны, сидячие ванны, души. Не помогает — жидкая овсянка и нарывные пластыри, шарлатанские снадобья. И наконец появляется «болеутолитель» и все предыдущие методы отменяются разом. Том выливает лекарство в щель в полу, а потом, даёт попробовать ложку коту. Кот получив лекарство выделывает несколько пируэтов и вылетает в окно.

Шедевральный диалог ставит всё на свои места:

• Ну, сэр, извольте объяснить, за что вы так мучаете бессловесную тварь?
• Я дал ему лекарство из жалости… потому что у него нет тётки.
• Нет тётки! Что за вздор ты городишь, глупец! При чём здесь тётка?
• Как — при чём! Будь у него тётка, она выжгла бы ему все потроха, припекла бы ему все кишки без пощады… Она не поглядела бы, что он кот, а не мальчик!..

В переводе Корнея Чуковского

Длительное время она лечила мальчика и не понимала сути. Только ситуация с котом позволила ей понять что она делает. Это довольно точное описание того, как до людей доходит, что применяемая по книжке система не работает или калечит людей. Не через рефлексию и не через опросы вовлечённости. Через случайность.

Распространенный пример: человек узнал о новом методе\подходе, который ему понравился, и не важно что это: ТРИЗ, аджайл, НЛП, KPI, OKR или что угодно другое - начинает прикладывать ко всему вокруг. Хорошо, если у человека не сильно много полномочий, потому что если их много - производственная система нового образца или проектное управление бизнесом не заставляют себя ждать. До увлечения новой книгой.

Клятва как способ породить желание

Общечеловеческое свойство описанное в массе книг и фильмов.

Том вступает в общество «Юных друзей трезвости» — не ради трезвости, а ради шикарных знаков отличия и надежды пройти в пунцовом шарфе на похоронах очень кстати умирающего судьи. Даёт клятву не курить, не жевать табак и не ругаться. И немедленно открывает закон: если хочешь, чтобы человек что-нибудь сделал, пусть даст клятву, что не станет делать этого во веки веков.

Дальше — комедия: судья то умирает, то поправляется, Том три дня справляется о его здоровье и примеряет перед зеркалом знаки отличия, наконец судье становится лучше, оскорблённый Том выходит из общества — и судья тут же умирает ночью.

Но важен финал: как только запрета не стало, все греховные желания Тома исчезли и потеряли всякую привлекательность.

Это тот же забор, только вывернутый наизнанку. Ценность создаётся ограничением. В фильме «О чем говорят мужчины» это же свойство человеческой души описывается через «Представь, что тебе запретили есть вилкой... » Непреложная истина.

Педагогика: кнут, пряник и репутация

С воспитанием в книге всё устроено прямее, чем в большинстве книг про воспитание.

Тётя Полли бьёт Тома напёрстком по голове, грозит розгой, читает ему проповеди — и не добивается ничего, кроме изобретательности в уклонении. Мери в этом случае действует иначе: выучи урок — получишь приз. Какой именно, не говорит. Урок под двойным напором любопытства и ожидаемой выгоды выучен, и Том получает мечту мальчишек - нож «Барлоу».

При этом Твен не даёт нам обольщаться: та же самая Мери через полчаса отнимает у Тома полотенце и заставляет его умываться силой, потому что на некоторых задачах никакая мотивация не работает и остаётся просто взять и сделать. Как известно - лучше всех знают как воспитывать детей бездетные взрослые.

И тут же крайне познавательная история — про «вещий сон». Том, подслушав ночью разговор взрослых, пересказывает его наутро как сновидение, и тётя Полли в полном восторге бежит к Сирини Гарпер рассказывать о чуде. А там уже побывал Джо Гарпер и всё объяснил. Красивая версия живёт ровно до первой сверки с независимым источником.

Я уверен, что вокруг любого человека существуют люди, которые, как выражается мой друг, «Считают, что земля имеет форму чемодана и другие люди между собой не общаются и всё сказанное ими всегда окружающими принимается как истина». В реальности это не так: такая сказка живет до первого прямого разговора того кому рассказали с тем о ком рассказали в обход того, кто красиво рассказывал.

Денежная и статусная мотивация

Мальчики находят огромную кучу денег золотом. Деньги кладут в банк под проценты и этих процентов с запасом хватает для мальчика на квартиру, включая ученье, одежду и стирку. То есть Гек Финн, беспризорник, спавший в пустых бочках, в один день становится рантье. Через три недели Гек сбегает. Его находят в бочке за заброшенной бойней такого, как он был всегда - немытого, нечёсаного, в прежнем рубище, с трубкой в зубах и в состоянии спокойного счастья. И сам объясняет всё честно: он не готов вставать по часам, умываться, носить одёжу, в которой ни сесть, ни лечь, ни поваляться, сидеть в церкви, есть по звонку, просить позволения порыбачить, а ругаться убегать на чердак. «Богатство — тоска и забота».

Но он возвращается. Возвращается не из-за денег. Он возвращается, потому что Том говорит, что в шайку разбойников оборванцев не берут, а клятву будут приносить в полночь на гробу и расписываться кровью. Ради принадлежности, статуса и церемонии Гек соглашается терпеть то, что наличие денег его терпеть не заставило.

Герцберг напишет про гигиенические факторы и мотиваторы в 1959 году. Твен разложил ту же мысль по полочкам за восемьдесят с лишним лет до него и заодно показал то, чего в двухфакторной теории нет: что сильнее всего человека держит не вознаграждение и не условия, а членство и ритуал. Сегодня любой тренер по менеджменту и управлению персоналом рассказывает примеры того, как люди чаще остаются за «свою команду» и уходят от «нормальной компании с хорошим соцпакетом», чем наоборот.

Для кого эта книга сегодня

Прежде всего книгу нужно читать детям. В ней много понятного детям написано и написано хорошо и доступно. Классика на все времена.

Книгу нужно читать родителям. Не за моралью, её там нет, а ровно наоборот: за отсутствием морали. Твен не осуждает Тома и не восхищается им, он просто показывает ребёнка, у которого своя логика, своя экономика и своя система ценностей, и взрослых, которые в эту логику не попадают почти никогда.

Книгу нужно читать тем, кто управляет людьми и время от времени ловит себя на том, что придумывает систему мотивации. Им вдумчивое прочтение Твена даст больше, чем очередная методичка: тут и метрика, оторванная от цели, и мода на внедрения, и работа, проданная как привилегия.

Книгу нужно читать тем, кто эту книгу читал в детстве и помнит её как приключения с пиратами и кладом. Перечитать во взрослом возрасте стоит хотя бы для того, чтобы обнаружить, сколько там всего, что в детстве проскочило мимо.

Твен заканчивает книгу оговоркой, что когда пишешь о взрослых, то точно знаешь, где остановиться — на свадьбе, а когда пишешь о детях, приходится ставить последнюю точку там, где удобнее. Мы знаем, что есть другие книги и продолжения, но она прекрасна сама по себе.

А для многих после прочтения важно задать себе вопрос: чего в моей жизни сейчас больше — забора, который я крашу, или забора, который я продаю? И знаю ли я, кто именно прямо сейчас скупает мои билетики...