Примерно в 3 года я услышал первый анекдот, который запомнил:
Летит сова днём по лесу: «Угу, угу», БУМ, «Ого!».
Так я полюбил анекдоты. Героями тогда были звери, Петька и Василий Иванович, троица из американца, русского и кого-то ещё. И среди героев анекдотов детства, разумеется, был и Рабинович.
Анекдот, которому дали 200 страниц
Самое интересное в этой повести Владимира Кунина — то, что она не стесняется своего анекдотического происхождения. Завязка чистейше анекдотическая: в пивной еврей Арон Рабинович отправляет в нокаут любителя порассуждать про «жидов», получает за драку два года, а в арестантском фургоне по дороге в лагерь знакомится с русским Васей Ивановым, который едет отбывать свой срок за дела в торговле. Выйдя на волю, оба не могут найти работу — каждого заворачивают ровно по той причине, по которой другого взяли бы. Решение тоже из анекдота: они женятся на сёстрах друг друга, меняются фамилиями, и теперь еврей Арон ходит «Ивановым», а русский Вася — «Рабиновичем».
И вот ту самую анекдотическую маску — «русский и еврей» — Кунин берёт и разворачивает в полноценный плутовской роман. Двое мужиков, которые не умеют плавать и в глаза не видели моря, покупают сгнившую яхту, реставрируют её всем миром, перелетают на военном вертолёте из Ленинграда в Одессу и идут под парусами в Хайфу, чтобы продать ретро-яхту за миллионы. По дороге — черноморские пираты во главе с китайцем-философом, выпускником МГУ; КГБшник на подлодке, которому нужно найти спецзадание; миллионер с русской женой Нюсей-Гретой; и неизменное «Ай гоу ту Хайфа!» в ответ на любой вопрос на любом языке.
Что там под смехом
Если бы дело было только в трюках, книга не пережила бы для меня четверть века перечитываний. Но Кунин под анекдотом прячет несколько вещей, которые с возрастом читаются всё сильнее.
Первое — это дружба двух абсолютно непохожих мужиков. Грубоватый, рукастый, «всё своими руками» Арон и юркий, торгашеский, считающий каждую копейку Вася — пара, которая держится не на сходстве, а на том, что прошло проверку дружбой и временем. Сцена, где они сначала в кровь дерутся посреди Средиземного моря, а потом плачут в обнимку в каюте над остатками коньяка и водки, — это, по сути, про то, как бывает устроена настоящая мужская привязанность.
Второе — та самая трансформация: еврей становится «Ивановым», русский «Рабиновичем», и оказывается, что фамилия — это просто ярлык, который можно поменять местами, а человек под ним остаётся собой. Эта мысль мне близка — я про неё, по сути, писал и в текстах про Сакса, и про Билли Миллигана: ярлык на человеке и сам человек — разные вещи, и путать их — лень или трусость.
Третье — то, что я бы назвал ностальгией по дружбе народов. Со слов моего отца, в стране до его тридцатилетия была настоящая открытость и доверие между людьми разных кровей, поколений и понятий, а потом всё это растворилось вместе с девяностыми. Книга писалась ровно на сломе — на «пятом году смутного времени Перестройки», когда Петропавловка «вторую неделю как не наша», и вся эта водная одиссея с трудностями перевода, мордатыми консулами и таможенниками-вымогателями держится именно на людях, которые помогают двум чудакам просто так: летчики Леха с Гриней, шипшандер-поляк Яцек Штур, команда «Академика Сахарова», даже пираты с их «Уроком гуманизма». Это памятник той самой растворившейся действительности.
Кому и зачем
Рекомендую книгу как отличный образчик юмора от известного не без скандальности автора — из-под пера Владимира Кунина вышли также «Интердевочка» и «Сволочи», по которым сняты фильмы. Если первая принесла ему всесоюзную славу, то вторая — громкий скандал об исторической достоверности, так что репутация у автора, мягко говоря, неровная. Но именно «Иванов и Рабинович» — та вещь, где его дар рассказчика работает без всякого надрыва: смешно, лихо, а к финалу — тут я не дам спойлер — ещё и неожиданно щемяще.
В детстве я открыл её, думая, что это сборник анекдотов про Рабиновича. Спустя 25 лет понимаю, что был не так уж неправ: это и есть анекдот — просто доведённый до масштаба человеческой судьбы.
Комментарии (0)