Жир — одна из самых демонизируемых тканей в человеческом организме.

О нём говорят так, будто это ошибка природы: лишний вес, диабет, сердечно-сосудистые заболевания… Но такова ли эволюционная задумка?

У человека есть как минимум три типа жировой ткани, которые выполняют разные задачи.

Белый жир — главный накопитель энергии. Именно он запасает калории «на потом», помогает переживать периоды дефицита и участвует в теплоизоляции. С эволюционной точки зрения это блестящий механизм выживания. Проблема лишь в том, что организм эволюционно формировался в условиях, где доступ к пище был нестабильным, а энергозатраты — значительно выше.

Бурый жир работает иначе. Его задача — не хранить энергию, а превращать её в тепло. Клетки бурого жира содержат большое количество митохондрий и белок UCP1, который позволяет буквально «сжигать» энергию для поддержания температуры тела. Долгое время считалось, что бурый жир есть только у младенцев, но позже благодаря ПЭТ-КТ его обнаружили и у взрослых.

После этого началась вполне предсказуемая история: идея «включить жиросжигание» показалась слишком привлекательной, чтобы её не попытались монетизировать.

Так внимание исследователей и индустрии переключилось на бежевый жир — особый тип клеток внутри белой жировой ткани. В определённых условиях, например при воздействии холода, эти клетки начинают вести себя как бурый жир: активируют UCP1 и увеличивают расход энергии. А затем могут снова возвращаться в «режим накопления».

На этом месте обычно возникает вопрос: если организм умеет тратить больше энергии, почему бы просто не активировать этот механизм?

Проблема в том, что вмешательство в энергетический обмен — довольно опасная идея.

В 1930-х для похудения уже использовали вещество 2,4-динитрофенол (2,4-ДНФ), которое разобщало работу митохондрий. Люди действительно быстро теряли вес. Одновременно росло число случаев гипертермии, катаракты и смертей. Препарат запретили, хотя на чёрном рынке он появляется до сих пор.

И это важное напоминание: грубое вмешательство в базовые механизмы энергетического обмена может быть опасным.

На сегодня нет одобренных безопасных добавок или препаратов для клинически значимого снижения веса через активацию бурого/бежевого жира. Холодовые практики и попытки «разогнать обмен веществ» дают ограниченный эффект и не отменяют базовую физиологию.

А базовая физиология довольно проста: организм эволюционно настроен сохранять энергию.

Поэтому самые скучные рекомендации до сих пор остаются самыми рабочими: регулярная физическая активность, достаточное количество сна, силовые тренировки, адекватное питание и долгосрочные привычки.

Не потому, что наука не придумала ничего интереснее.

А потому, что биологию пока ещё не удалось отменить.

Источники:

Cypess A.M. et al. Identification and Importance of Brown Adipose Tissue in Adult Humans. New England Journal of Medicine, 2009.

Virtanen K.A. et al. Functional Brown Adipose Tissue in Healthy Adults. New England Journal of Medicine, 2009.

Wu J. et al. Beige Adipocytes Are a Distinct Type of Thermogenic Fat Cell in Mouse and Human. Cell, 2012.

Huo C. et al. Effect of Acute Cold Exposure on Energy Metabolism and Activity of Brown Adipose Tissue in Humans: A Systematic Review and Meta-analysis. 2022.


33

Комментарии (0)

Читайте также:

Почему бумажные газеты и журналы еще существуют

Вопреки прогнозам о смерти печати, наш мозг продолжает доверять бумаге больше, чем экранам, из-за фундаментальных особенностей нейрофизиологии. Статья объясняет, как когнитивные усилия при чтении формируют критическое мышление и почему в эпоху цифрового фастфуда «трудные» медиа становятся эксклюзивным инструментом интеллектуального развития.

«Маятник Фуко»: предтеча больших языковых моделей — или ловушка для всех, кто ищет смысл?

Разбираемся, почему сложнейший роман Умберто Эко «Маятник Фуко» называют предсказанием эпохи ChatGPT и как автор за десятилетия до появления нейросетей описал механику их «галлюцинаций». Это текст о том, почему главная ловушка больших языковых моделей кроется не в технологиях, а в нашем вечном желании видеть глубокий смысл там, где его нет.

Цифровой парадокс: почему японское будущее отправляется по факсу

Несмотря на имидж технологической сверхдержавы, Япония остается заложницей факсов и бумажных ритуалов. Рассказываем, как система личных печатей, лингвистические особенности и институциональная инерция создали уникальный цифровой парадокс, в котором будущее всё еще требует бумажного подтверждения.

Металлургия в миниатюре: почему инженер сварочного производства — это последний рубеж между расчётом и катастрофой

Статья разрушает стереотип о сварке как о простом ремесле и представляет её как сложнейшую высокоскоростную металлургию, где правят термодинамика и численные методы. Мы рассказываем, почему современный инженер сварочного производства — это аналитик на грани науки и риска, управляющий поведением атомов для предотвращения глобальных катастроф.

Закон Мура на ИВЛ: как мы пытаемся обмануть физику за очень большие деньги

Закон Мура перестал работать в своей экономической части, превращая гонку за нанометрами в невероятно дорогую борьбу с законами физики. Статья рассказывает, почему переход на 2-нм техпроцесс станет концом эпохи дешевых вычислений и почему единственным оправданием этой борьбы остается развитие искусственного интеллекта.